Хуже или лучше?

 

В Народном Хурале обсудили развитие Бурятии. По данным правительства, прошедшая пятилетка была сложной для региона, но, тем не менее, продуктивной.

 

Обсуждение второго по важности после бюджета документа - программы среднесрочного социально – экономического развития 2011 – 2015, проходило не так гладко, как хотелось бы. В основном критика программы касалась сомнений по поводу методики вычисления индикаторов. Именно они являются ориентиром в работе органов власти. Улучшилась или ухудшилась жизнь республики в течении какого – то периода, определяют они.

По мнению исполнительной власти, большинство индикаторов выполнены, а в сравнении с данными 2006 – 2007 года социально – экономическое положение изменилось кардинально. Народный Хурал же, в лице некоторых представителей ключевых комитетов считает, что выполнение некоторых индикаторов было обеспечено за счет их «подгонки», постоянного изменения цифр в сторону уменьшения. То есть, высота в итоге была взята, но при заниженной планке. Что, собственно, не может говорить об успехе как таковом.

Было много сказано и о банкротстве крупных предприятий, которое, благодаря широкому освещению в СМИ, проходило на глазах у обывателей. В качестве укора правительству депутаты Бато Семенов и Зоригто Цыбикмитов вспомнили почившие Байкалфарм и Макбур, а также совсем недавний случай с Байкалбанком.

В свою очередь, депутатов упрекнули в популизме, так как изменение индикаторов не происходит в одностороннем порядке. Когда темпы экономического развития благодаря дополнительной нагрузке на бюджет (кризис, форс – мажоры и т.д.) замедляются, правительство вносит поправки в программу СЭР, которые принимает парламент.

При этом все понимают, что лучше выполнить среднюю программу, чем не выполнить блестящую, так как от этого зависят дотации федерального центра на следующий цикл. А это десятки миллиардов рублей. Однако, принимая правила игры, всю ответственность за это в итоге депутаты сваливают на правительство, что тоже не совсем честно. Например, все в курсе, что «майские указы Путина» практически подорвали бюджеты ряда регионов, заставляя не просто корректировать, но перекраивать и влезать в долги. Бурятия не исключение.

Что касается банкротства предприятий, если вспомнить детали, то каждое их них проходило по независящим друг от друга причинам. А роль правительства в каждом случае нужно разбирать отдельно. По крайней мере, говорить о тенденции и сваливать все в одну кучу неправильно. Кроме того, уход предприятий с рынка, пусть даже и крупных – не является показателем сам по себе, рыночные условия похожи на законы природы, где благодаря естественному отбору выживают сильнейшие, и на место ушедших приходят новые.

Данные отчета зампреда по экономике Александра Чепика об этом красноречиво говорят. Собственные доходы бюджета, несмотря на закрытие некоторых предприятий, увеличились с 18 миллиардов рублей в 2010 году до 29 миллиардов в 2015. А количество юридических лиц увеличилось на 2 тысячи.

Что касается миграции компаний в другие регионы, что тоже часто ставят в пику правительству, то за последние 3 года, по данным налоговой, доля таких субъектов очень незначительна и составляет 0,3-0,4% от их общего числа. При этом выпадающий объем налоговых поступлений от них перекрывается более чем в 2 раза объемами вновь зарегистрированных юридических лиц.

Вообще, следуя озвученным в докладе зампреда цифрам, можно сделать анализ того, как живет республика. Во – первых, становится ясно, что регион сугубо социальный. Мы тратим почти две трети бюджета на социальную политику: детские сады, школы, больницы, зарплаты бюджетникам и т.д. За последние десять лет эти расходы выросли почти в пять раз. И как результат, в республике увеличилась рождаемость и продолжительность жизни.

В полтора раза выросла средняя заработная плата (с 18 до 29 тысяч), а также среднедушевые доходы. Однако, несмотря на социальные достижения, население республики продолжает быть достаточно бедным в сравнении с более благополучными регионами страны. Людей, живущих за чертой бедности в Бурятии, за пять лет стало меньше, но их все еще больше, чем в среднем по стране.

Значительный вклад в экономику республики по – прежнему вносит «Улан-Удэнский Авиазавод», за последние пять лет увеличивший объемы производства в 2,5 раза.

С 2013 года в республике реализуется программа Улан-Удэнского авиационного кластера, куда вошли 8 предприятий промышленности авиационного профиля, малые инновационные компании, а также Технологический университет.

На предприятии «Аэротех» создан центр компетенции по производству авиационных шлангов для всех заводов холдинга «Вертолеты России». Ведется работа по созданию центра компетенции по производству лопастей вертолета на Лопастном заводе.

По словам Александра Чепика, несмотря на предприятия со сложной ситуацией, например, «Улан-Удэстальмост», в целом, промышленность республики за последние годы росла, на 142,5% при среднероссийском показателе в 107%. ЛВРЗ и Приборостроительный завод получили дополнительные заказы по программе импортозамещения. Растет сектор лесной промышленности. Особенно зампред отметил работу Байкальской лесной компании, в том числе и на аффилированном с ней Селенгинском ЦКК, который в 2015 году после стабилизации ситуации и вливаний 1,5 миллиарда кредитных средств вышел на увеличение объемов производства в 1,5 раза.

Как оказалось, «монгольский синдром» за последние два года после отмены визового режима между нашими странами помог увеличить оборот розничной торговли республики на 22,7% при среднероссийском показателе в 9,3%, а прирост объема платных услуг составил 18%.

А вот инвестиционная сфера показала отрицательный рост.

«Объём инвестиций за 2015 год составил 36,3 млрд. рублей. Это почти на 10 % меньше уровня 2014 года в сопоставимых ценах. Безусловно, здесь сказались негативные явления в экономике и финансах, характерные для всей России. Но все же, в рейтинге регионов России мы заняли 41 место», - сказал Александр Чепик.

Как отмечают в правительстве, какими бы сложными не были прошедшие годы, республике удалось в целом не допустить обострения кризисных явлений, стабилизировать ситуацию в экономике, поддержать социальную сферу и рынок труда. Тем не менее, остаётся немало нерешенных проблем. Решение которых, в том числе работа над ошибками, перейдет в программу Стратегии до 2030 года.

 

Евгения Балтатарова, «Республика»

Фото russianstock.ru